Имперский компонент российской государственной парадигмы
Страница 3

История » Имперский компонент российской государственной парадигмы

Восприятие собственного социально-политического сообщества как иерархически высшего по отношению ко всему остальному миру, как центра, задающего смысловой горизонт и структурирующего все остальное пространство, возможно тогда, когда это место вакантно. Есть все основания полагать, что в древнерусском сознании оно было изначально занято — естественно, Византией. М.А. Дьяконов в своем классическом исследовании специально подчеркивал, что византийское правительство «открыто считало все земли, куда проникло христианство из Греции, находящимися от него в зависимости не только церковной, но и политической*, причем «эти взгляды византийских правительственных сфер занесены были и на Русь»

Факт канонического подчинения русской Церкви Константинопольскому патриархату служил «главнейшим основанием для проведения идеи о зависимости русских княжений от византийских императоров» И хотя «в действительности подобной зависимости и не существовало, но идея о ней возникла у греков довольно рано, продержалась довольно долго и получила некоторое отражение даже в официальных сферах Древней Руси» К тому же выводу приходит и Л. Брейе «Политически независимая, Русь тем не менее занимала подчиненное положение в византийской государственной иерархии. Она не только находилась в духовном подчинении вселенскому патриарху, употребляемые хронистами эпитеты, как и другие признаки, свидетельствуют, что Русь всегда рассматривалась в Константинополе как вассальное государство» Так, «великий князь всея Руси носил еще в XIV в звание стольника византийского императора < > императоры продолжали включать в свой титул в половине XIV в звание царей русских» При этом, как полагает М.А. Дьяконов, подобные отношения зиждились не только на признании Византии как высшего религиозного авторитета «русский князь преклонялся перед этим царством как училищем законодательства», что подтверждается многочисленными источниками — в частности, тем красноречивым обстоятельством, что византийский свод законов Номоканон (в русском переводе — Кормчая книга), включавший не только церковные правила, но и гражданское законодательство империи, почитался на Руси как произведение богодухновенное

С XIII века, после татарского нашествия, к Константинополю (сохраняющему свою роль религиозного ориентира) добавляется Золотая Орда как безусловный военно-политический центр обозримого геополитического пространства «Орда была метрополией, а Русь ее провинцией ("Урус-улус" — Русский улус), в Сарае был "царь" (хан), а в Москве лишь князь, ездивший к царю за ярлыком на великое княжение Все ордынское, как исходящее из метрополии, обладало статусом специфической социальной престижности», и это относится и к соответствующим компонентам политической культуры. Более того, «Орда для русской аристократии и для самих князей была важнейшим источником форм легитимности и престижности их власти» Особенно показательно использование в отношении ханов царского титула, имевшего в русском сознании отчетливые византийские, имперские и, что немаловажно, библейские коннотации О глубине такого восприятия свидетельствует и длительное его существование - даже после свержения ига и обретения независимости, в традиции уже московской, Казань, как это показано М Б Плюхановой, продолжала рассматриваться как символический центр и источник царственной (то есть имперской) мощи и легитимности — причем «Царьград и Казань оказываются однофункциональны и взаимозаменяемы в этом контексте.

В системе политической легитимации Древнерусского государства, безусловно, присутствовал и сакральный компонент. Однако он был выражен не слишком ярко и, во всяком случае, не предусматривал какого-либо обоснования глобальных притязаний власти. Как показали В.М. Живов и Б.А. Успенский, «параллелизм монарха и Бога как "тленного" и "нетленного" царя приходит на Русь с сочинением византийского писателя VI в. Агапита, которое было широко распространено в древнерусской письменности»; эта концепция подвергается переработке и осмыслению на Руси, отражаясь в иных текстах («Мерило Праведное» и др). Но детальный анализ смысла и контекста данной концепции позволяет сделать вывод, что «встречающиеся в древнерусских текстах наименования царя "богом" отнюдь не предполагают тождества между царем и Богом, какой-либо реальной общности между ними. Речь идет только о параллелизме царя и Бога, и сам этот параллелизм лишь подчеркивает бесконечное различие между царем земным и Царем Небесным- и власть князя, и его право суда оказывались в этой перспективе вовсе не абсолютными, но делегированными Богом на жестких условиях, нарушение которых приводило к полному расподоблению властителя и Бога».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Суд
Не отвечал представлениям правительства о сильной центральной власти и независимый суд, учрежденный уставами 1864 г. «Судебная республика», по определению М.Н. Каткова, или «безобразие судов», как считал сам государь, были для либерального общества символом общественной и частной независимости. Правительство не устраивала «непокорность» ...

Культура России в первой четверти XVIII века.
Отличительными чертами культуры XVIII в. были победа в ней светского начала, способность к активным контактам с культурами других народов, развитие рационализма в общественном сознании. Литература и театр. Основным направлением в литературе XVIII в. стал классицизм. Первая четверть ХVIII в. –расцвет жанра повести ("гистории" ...

Русские земли в период политической раздробленности (середина XII - середина XIII вв.)
Социально-экономическое развитие земель удельной Руси: Владимиро-Суздальское княжество, Новгородская боярская республика, Галицко-Волынское княжество. С 30-х годов XII в. на Руси начинается процесс феодальной раздробленности, что было закономерным этапом в развитии феодализма. Великим князьям — Мономаху, его сыну Мстиславу — удавалось н ...