Новые подходы в историографии Сталинградской битвы
Страница 2

Сталинградская битва » Новые подходы в историографии Сталинградской битвы

Эта точка зрения оказалась привлекательной для некоторых российских историков, согласившихся считать операцию «Марс» провальной и возложить ответственность за это на Г.К. Жукова.

Действительно, ставшие известными историкам в последнее время материалы позволяют дать убедительное обоснование тезиса о тесной взаимосвязи победы под Сталинградом с развитием событий на других участках фронта, прежде всего – на западном (московском) направлении. Тем не менее, обстоятельства подготовки и проведения операции «Марс», а также некоторые важные детали (в частности, сообщение П.А. Судоплатова о том, что советской контрразведкой немцам были переданы сведения о планирующемся наступлении под Ржевом), вынуждают рассматривать итоги операции «Марс» прежде всего в контексте общей ситуации на всем советско-германском фронте: несмотря на неудачу наступления под Ржевом, советское командование в целом переиграло противника в стратегическом плане, воспрепятствовав переброске немецких войск с московского направления на юг и обезопасив себя от вероятного удара вермахта на Москву.

В числе других дискуссионных вопросов истории Сталинградской битвы особое место занимает оценка приказа Народного комиссара обороны №227 от 28 июля 1942 года об итогах первого года войны и мерах по наведению порядка и дисциплины в войсках, известного как «Ни шагу назад!» Приказ требовал укрепления дисциплины самыми жестокими мерами. Предусматривалось создание штрафных подразделений, а также заградительных отрядов, которые должны были располагаться в тылу дивизий с задачей в случае паники и беспорядочного отхода частей расстреливать на месте паникеров и трусов. (Следует помнить, что формирование заградительных отрядов в Красной Армии практиковалось с сентября 1941 г.)

С конца 1980-х годов приказ №227 стал рассматриваться как очередное преступление власти, пример некомпетентного вмешательства Сталина в руководство войсками, неоправданной жестокости, ставшей одной из причин огромных потерь Красной армии.

Такой подход в некотором смысле является традиционным для создававшейся на Западе историко-публицистической литературы о Второй мировой войне, где стойкость и мужество советских воинов чаще всего объяснялись страхом перед «железной дисциплиной комиссаров» и «расстрельными командами».

В российской историографии соответствующие оценки Приказа получили распространение лишь недавно. В предисловии к изданному в серии «Русский Архив: Великая Отечественная» сборнику приказов Наркома обороны за 1941–1942 годы, например, предусматривавшиеся приказом №227 мероприятия по укреплению дисциплины характеризуются как «аморальные», «циничные», «фашистские», «нечеловеческие методы принуждения русских воинов к ведению боевых действий», которым нет примеров в истории России.

Со стороны ветеранов войны, профессиональных военных не раз раздавались возражения против такой оценки приказа и его роли в событиях на фронтах Великой Отечественной. Генерал армии Герой Советского Союза П.Н. Лащенко, например, на страницах «Военно-исторического журнала» вспоминал: «…мы восприняли приказ как управу на паникеров и шкурников, маловеров и тех, для кого собственная жизнь дороже судьбы своего народа, своих родных и близких, пославших их на фронт».

В литературе, изданной к 60-летнему юбилею победы под Сталинградом, также можно встретить осуждающие оценки Приказа №227. Авторы брошюры «Битва за Сталинград», например, не скрывают своего раздражения содержанием приказа, считая, что в нем «во всех бедах государства огульно обвинялась вся Красная армия», в то время как главным их виновником являлся Верховный Главнокомандующий, а также «те высокопоставленные профессионалы, которые соглашались с его неправильными решениями по ведению военных действий», однако о своей ответственности за поражения Красной армии И.В. Сталин в Приказе №227 умолчал.

Такого рода оценки основаны на неявном предположении, что советские войска и без всяких приказов и дополнительных административных мер всегда и везде были готовы «стоять насмерть». Заградотряды, да и вообще войска НКВД, только мешали армии исполнять свой долг. Сегодня, когда наше представление о войне базируется на значительно более широком и разнообразном комплексе источников, чем в прежние времена, такое представление нельзя не признать односторонним. Пожелание же относительно необходимости в приказах Верховного Главнокомандования сообщать «всю правду» о масштабах постигших страну утрат и поражений, каяться за совершенные ошибки в управлении войсками выглядит по меньшей мере наивным.

Страницы: 1 2 3

Четвертый кризис.
Связан с корниловским мятежом, когда 25 августа 1917г. верховный главнокомандующий отдал приказ снять с фронта верные ему дивизии и двинуть их на Петербург, с целью установления военной диктатуры .Они были остановлены не без помощи находящихся в подполье большевиков, т.к. эта угроза заставила А.Ф.Керенского обратиться за поддержкой к н ...

Завоевание Вавилонии
Объектом следующего из известных нам походов Кира был Вавилон, которому грозила опасность в первую очередь с юга, в результате перехода прежних союзников на сторону Кира. В Вавилонии влиятельные торгово-ростовщические и жреческие круги были недовольны царем Набу-на'идом, а в военном отношении Вавилония была в этот момент крайне слаба. ...

Япония на пути ко второй мировой войне. Захват Северо-Восточного Китая
Мировой экономический кризис, ослабив позиции ведущих империалистических держав – соперников Японии в Китае, занятых разрешение внутриполитических задач, создавал японскому правительству благоприятную внешнеполитическую обстановку для наступления на Китай. Северо-Восточные провинции Китая (Маньчжурия) и Внутренняя Монголия давно привлек ...