Проблема «норманнского влияния» и «двух центров» в образовании
древнерусского государства.Страница 4
Возникновение «скандинаво-русской государственности» на севере могло дать толчок и опору более широкому «движению варягов в Россию, на Восток и в Византию», но для начальной истории восточного славянства важно было бы хоть несколько выяснить иную стадию отношений — господства скандинавов на Балтийском море, ранний захват ими Финляндии, их движение по Западной Двине, вероятно, и по Висле, которое создало раннюю роль скандинавского элемента на черноморском юге (Русь) и в западнославянских землях Мы видели, что Шахматов отодвигает эпоху этого господства скандинавов на Балтийском море и их организующего влияния на население восточных берегов Варяжского моря ко временам еще «первой», прибалтийской, прародины славян. Затем это же скандинавское воздействие усилилось в эпоху, когда славяне передвинулись на юг, распались на три ветви и началось расселение восточных славян. Северноруссы, двинувшись к северу в кривицкие и ильменские облаете уже тем самым втягивались в круг скандинавских влияний. Эту концепцию Шахматова очень трудно обосновать историческими и археологическими данными, потому что таких данных очень уж мало. Но историческая география говорит за нее, поскольку дело идет о скандинавах. Традицию торговых путей, далеко проникавших на север в эпоху скифскую, вероятно, и готскую устанавливаемую на основании отрывочных намеков древних авторов, нельзя игнорировать. Великий волжский путь должен был быть очень древней торговой дорогой. Все это еще область почти что непочатых историко-географических и археологических исследований . Но лишь весьма мнимая научная осторожность говорит за несуществование того, о чем у нас нет прямых свидетельств в письменных и вещественных памятниках. Эти вопросы глубокой древности правильнее считать открытыми.
Построение представления о южной черноморской руси явилось первоначально под давлением хронологических недоумений. В старых спорах норманистов с антинорманистами (Куник и Погодин против Гедеонова), отчасти и в позднейших (Васильевский — Иловайский) играло роль и то соображение, что Русь действует на юге ранее 862 г. — пресловутого года призвания варяжских князей (нападения на Амастриду до 842 г. и на Сурож в первой четверти IX в., 838 г. Вертинской летописи, поход на Византию 860 г.). Важнее близкая связь имени русь с черноморским югом: оно здесь «туземно», не на севере. Это соображение в связи с лингвистическим объяснением имени русь лежит в основе выводов и А. А. Шахматова. Прикидывая свои построения к историческим событиям, А. А. Шахматов представляет себе, что первое движение скандинавов на юг надо отнести к 30-м годам IX в. — это и была Русь: «под этим именем их узнали и южная Россия, и херсонесские греки, и Византия». Вот и все. Попытки построить некоторые представления о черноморской руси по арабским свидетельствам ничего надежного не дают от времен Гедеонова и Куника до недавних статей Пархоменко, и кому охота разбираться в этих попытках, тот пусть исходит из критических этюдов Вестберга[3].
Вторую волну скандинавских выходцев, варягов, А. А. Шахматов относит к середине IX в.: это «утверждение варягов в Новгороде, Изборске, Полоцке, Белоозере и Ростове». Мотив «призвания» не подлежит исторической оценке. Это мотив литературный, и, как ни слаба работа Тиандера «Скандинавское переселенческое сказание», она дает полезный свод материала, освещающего его как «перехожий» мотив, встречающийся у разных германских племен. Часть северных варягов пошла на юг, к Византии. Шахматов считает удачной догадку книжника-летописца, который, прочитав у византийцев рассказ о нападении руси на Царьград в 860 г., связал его с именами варяжских князей Киева — Аскольда и Дира. 18 июня 860 г. русь на 200 судах появилась под стенами Византии, когда император Михаил отсутствовал: был в походе против арабов. Михаил успел вернуться по вестям о новой опасности, и руссы были отбиты. Позднейшие рассказы приурочили сюда сказание о чуде ризы влахернской божьей матери, которое раньше относилось к нападению аваров в 626 г. Рассказ этот — о нападении руси и чуде — попал в наши летописные своды: в Новг. 1 под 854 г. и в Лаврентьевский под 866 г., тут уже с именами Аскольда и Дирагами) "[4]
Основные направления внешней политики России в XVI
в. Ливонская война.
На востоке Русское государство граничило с осколками распавшейся в XV в. Золотой Орды: Сибирским ханством и Казанским ханством, на юго-востоке - с Ногайской Ордой и Астраханским ханством, и на юге с Крымским ханством.
Богатство поволжских земель, торговый путь на Восток, ликвидация угрозы набегов на русские земли - причины военных п ...
Внешняя политика в 70 – 90-х гг. Х1Х в.
Строительство военных предприятий и прежде всего строительство военно-морского флота свидетельствовало об активно идущей в стране подготовке к захватническим войнам. Наиболее близким объектом для агрессии была Корея. Подготовку к захвату Корейского полуострова японское правительство намеревалось осуществить, договорившись с Россией о ее ...
Белый террор
Жестокость была присуща и белым. Приказы о предании военно-полевому суду пленных из числа добровольно вступивших в Красную армию подписывал адмирал Колчак. Расправы с восставшими против колчаковцев деревнями устраивал в 1919 г. генерал Майковский. В Сибири было создано несколько концлагерей для сочувствующих большевикам. В Макеевском ра ...