Histotime

Значение Уложения и его новые идеи

Страница 1

По мысли, какую можно предположить в основании Уложения, оно должно было стать последним словом московского права, полным сводом всего накопившегося в мос­ковских канцеляриях к половине XVII в. законодательного запа­са. Эта мысль сквозит в Уложении, но осуществлена не особен­но удачно. В техническом отношении, как памятник кодифика­ции, оно не перегнало старых судебников. В расположении пред­метов законодательства пробивается желание изобразить госу­дарственный строй в вертикальном разрезе, спускаясь сверху, от Церкви и государя с его двором до казаков и корчмы, о чем гово­рят две последние главы. Можно с немалыми усилиями свести главы Уложения в отделы государственного права, судоустрой­ства и судопроизводства, вещного и уголовного права. Но такие группировки остались для кодификаторов только порывами к системе. Источники исчерпаны неполно и беспорядочно; статьи, взятые из разных источников, не всегда соглашены между собою и иногда попали не на свои места, скорее свалены в кучу, чем собраны в порядок.

Если Уложение действовало почти в продолжение двух столетий до свода законов 1833 г., то это говорит не о его достоин­ствах, а лишь о том, как долго у нас можно обойтись без удовлетворительного закона. Но как памятник за­конодательства, Уложение сделало значительный шаг вперед сравнительно с судебниками. Это уже не простое практическое руководство для судьи и управителя, излагающее способы и по­рядок восстановления нарушенного права, а не самое право. Прав­да, и в Уложении всего больше места отведено формальному праву: глава Х о суде – самая обширная, по числу статей состав­ляет едва не треть всего Уложения. Оно допустило важные, но понятные пробелы и в материальном праве. В нем нет основных законов, о которых тогда в Москве не имели и поня­тия, довольствуясь волей государя и давлением обстоятельств; отсутствует и систематическое изложение семейного права, тес­но связанного с обычным и церковным: не решались трогать ни обычая, слишком сонного и неповоротливого, ни духовенства, слишком щекотливого и ревнивого к своим духовно-ведомствен­ным монополиям.

Но все-таки Уложение гораздо шире судебни­ков захватывает область законодательства. Оно пытается уже проникнуть в состав общества, определить положение и взаим­ные отношения различных его классов, говорит о служилых лю­дях и служилом землевладении, о крестьянах, о посадских лю­дях, холопах, стрельцах и казаках. Разумеется, здесь главное внимание обращено на дворянство, как на господствующий воен­но-служилый и землевладельческий класс: без малого половина всех статей Уложения прямо или косвенно касается его интере­сов и отношений. Здесь, как и в других своих частях. Уложение старается удержатся на почве действительности.

При общем охранительном своем характере Уло­жение не могло воздержаться от двух преобразовательных стрем­лений, указывающих, в каком направлении пойдет или уже шла дальнейшая стройка общества. Одно из этих стремлений в при­говоре 16 июля прямо поставлено как задача кодификационной комиссии: ей поручено было составить проект такого Уложения, чтобы «всяких чинов людем от большого и до меньшего чину суд и расправа была во всяких делех всем ровна».

Это – не ра­венство всех перед законом, исключающее различие в правах: здесь разумеется равенство суда и расправы для всех, без приви­легированных подсудностей, без ведомственных различий и клас­совых льгот и изъятий, какие существовали в тогдашнем мос­ковском судоустройстве, имеется в виду суд одинаковый, нели­цеприятный и для боярина, и для простолюдина, с одинаковой подсудностью и процедурой, хотя и не с одинаковой наказуемос­тью; судить всех, даже приезжих иноземцев, одним и тем же судом вправду, «не стыдяся лица сильных, и избавляти обидящего (обидимого) от руки неправедного», – так предписывает глава X, где сделана попытка начертать такой ровный для всех суд и расправу. Идея такого суда исходила из принятого Уложе­нием общего правила устранять всякое льготное состояние и от­ношение, соединенное с ущербом для государственного, особен­но казенного интереса.

Летнее наступление 1917 года
14 февраля 1917 года на собрании Думы было решено, что правительство необходимо сменить. Начинались демонстрации и забастовки (лозунг – «Хлеба!»). К 25 февраля бастовало уже 75% рабочих (лозунг – «Долой правительство!»). К столице стягивались дополнительные вооруженные части. 26-го царь распускает Думу. 27 февраля были захвачены склады ...

Борьбе Всеволода за власть
После смерти Мстислава Великого в 1132 г. его сын Всеволод покинул Новгород и пытался занять Переяславль. Не достигнув успеха, князь вернулся на Север, но новгородцы' призвали на помощь Псков и Ладогу и выгнали его. Новгородское вече действовало столь решительно, потому что не боялось возмездия со стороны Киева. Однако в Новгороде было ...

Самоубийственная атака.
В таких условиях 1 сентября части КНА перешли в новое наступление, оказавшееся самоубийственной атакой против численно превосходящего, к тому же обороняющегося, противника. Замысел операции заключался в том, чтобы окружить основные силы противника в районе Тэгу с целью его уничтожения. В дальнейшем планировалось очистить весь Пусанский ...