От первой до последней любви Александра II
Страница 3

История » Александр II - исторический портрет » От первой до последней любви Александра II

Переезд в Россию стал для Марии Александровны не про­стым делом, явившись для нее подлинным потрясением. Блеск и роскошь двора, частью которого она должна была стать, угнетали ее до слез. Первые годы она боялась всего на свете: свекрови, свекра, фрейлин, придворных, своей нелов­кости, «недостаточного французского». По ее собственным словам, будучи цесаревной, она жила «как волонтер», гото­вый каждую минуту вскочить по тревоге, но еще не слишком хорошо знающий, куда бежать и что именно делать. Положе­ние жены наследника престола, а затем императрицы требо­вало от Марии Александровны слишком многого. Она была нежно привязана к мужу и детям, пыталась добросовестно исполнять обязанности, налагавшиеся на нее, но, как это ча­сто бывает, чрезмерные усилия лишь подчеркивали отсутст­вие у нее столь необходимой государственному деятелю есте­ственности. К тому же до восшествия вместе с мужем на престол у Марии Александровны начала развиваться тяжелая болезнь (туберкулез), спровоцированная промозглым петербургским климатом и частыми родами. В 1860 году, когда она родила последнего ребенка, ей исполнилось 36 лет, и болезнь уже ни для кого не составляла секрета. Придворные шептались по углам, что императрица страшно похудела, превратилась почти в скелет, покрытый толстым слоем румян и пудры. Изменилась и обстановка вокруг нее. И все же в конце 1850-х — начале 1860-х годов императ­рица и не помышляла о самоустранении от государственных забот, да и как она могла от них устраниться? В 1857 году известный либерал-западник К. Д. Кавелин, находясь за границей, был принят лечившейся на водах Марией Алек­сандровной и говорил с ней о проблемах воспитания на­следника престола (великого князя Николая Александрови­ча) и о необходимости освобождения крепостных крестьян. Императрица поведала ему, что отмена крепостного права всегда была заветной мечтой ее супруга (оставим на ее сове­сти это «всегда», являющееся явным преувеличением, для нас важно, что Александр II твердо желал этого в конце 1850-х годов). Что же касается вопросов воспитания и обра­зования, то, по словам Кавелина: « . эта женщина разбира­ется в них лучше педагога». Помимо педагогики, Мария Александровна живо интересовалась политикой и нередко присутствовала при чтении дипломатических депеш и воен­ных донесений. Нет ничего удивительного в том, что Алек­сандр II охотно советовался с супругой, которая всегда бы­ла в курсе докладов его министров. Слух же о том, что он находится «под каблуком» у жены, оскорбителен не толь­ко для монарха, но и для всякого взрослого мужчины (совер­шенно не важно при этом, справедлив подобный слух или нет). Не удивительно, что государь вскоре перестал говорить с императрицей о делах и вообще начал обходиться с ней до­вольно холодно. Отныне, если она хотела за кого-нибудь по­хлопотать, то вынуждена была обращаться к министрам, у мужа ее просьбы вызывали лишь резкую отповедь, что Александр и Мария, видимо, представляли собой далеко не идеально совмести­мую пару. Императрица была в этом дуэте чересчур возвы­шенным началом, а ее муж представляется абсолютно зем­ной, даже несколько приземленной личностью.[8;130

17 февраля 1880 года у нее случился очередной приступ болезни, который оказался на­столько силен, что императрица впала в летаргическое со­стояние и даже не слышала взрыва, произведенного в Зим­нем дворце Степаном Халтуриным. Иными словами, с се­редины 1860-х годов жена физически не могла в полной ме­ре оставаться опорой, помощницей и утешительницей им­ператора. 22 мая 1880 года Мария Александровна скончалась. Незадолго до этого она попросила, чтобы ей дали уме­реть в одиночестве. «Не люблю я этих пикников возле смертного одра», — так больная в последний раз выразила свою приверженность к уединению и покою, которых она была столь долго лишена. Что же до одиночества монарха в кругу родни, лоне семьи . Тут все очень непросто, вернее, неоднозначно. Собст­венно говоря, вся очередная история с Долгорукой — это бегство Алек­сандра II из монаршего одиночества, желание просто по-человечески устроить личную жизнь, иметь возможность хотя бы в семье отдохнуть от вериг величия, богопомазанности, неповторимости, от ответственности за судьбы миллионов людей. Его предшественники на троне в XIX веке не раз го­ворили о своем желании как-то разграничить в себе монар­ха и человека, но только Александр II сделал решительный шаг к такому разграничению. И у него это почти получилось. Казалось, еще чуть-чуть, месяц, полгода, год . Не судьба . И второй круг одиночества не дал себя разорвать, хотя и казался менее прочным, чем первый. Но, видимо, накладываясь один на другой, они создавали такой обруч, ко­торый сбить человеку было не под силу

Страницы: 1 2 3 4

Политическая система России в Смутное время. Сущность и последствия эволюции политической роль права.
Оскудение и разорение России при Иване Грозном между тем даром не прошло. Крестьяне массами уходили на новые земли от крепостей н государственной тягости. Эксплуатация оставшихся усиливалась. Земледельцы были опутаны долгами и повинностями. Все более затруднялся переход от одного помещика к другому. При Борисе Годунове было издано еще н ...

Методы крещения Руси.
Владимир, крестившись сам, крестил своих бояр, а затем и весь народ. «Божий слуга» - государь был (точнее должен был быть), по византийским традициям, и справедливым судьей во внутригосударственных делах, и доблестным защитником границ державы. Видно в христианстве было некоторое отличие в понятии «справедливый судья» от понятия, сущест ...

Черногория в борьбе за самостоятельность (конец XVIII века - 1878 г.)
Черногория в конце XVII - начале ХIХ вв. представляла собой юридически составную часть Османской империи, но на практике уже с конца XVII в. фактически самоуправляемую иерархию. Ее вассальные отношения с Портой сводились лишь к уплате дани, которая впрочем поступала весьма нерегулярно. Небольшое горное бесплодное пространство с населени ...