Окончательный разрыв отношений
Страница 2

История » Царь Алексей Михайлович и патриарх Никон » Окончательный разрыв отношений

«Пусть я грешен; но чем виновата жена моя, и любезные дети мои, и весь двор мой, чтобы под­вергаться такой клятве?»

В это время приближённым Алексея Михайловича становится грек - митрополит газский, Паисий Лигарид, уче­ный человек, получивший образование в Италии; впослед­ствии в Палестине он был посвящен в архиерейский сан, но подвергся гонениям иерусалим­ского патриарха Нектария за латиномудрствование. Никон, еще до своего отречения, по ходатай­ству грека Арсения, пригласил его в Москву. Паи­сий приехал уже в 1662 году, когда патриарх нахо­дился в Воскресенском монастыре. Никон надеял­ся найти себе защитника в этом греке. Своей Первостепенной задачей Паисий считал примирение патриарха с царем, он письменно убеждал Никона смириться и простить старые обиды, но увидел, что его выходки до такой степени раздражили царя и бояр, что на примирение надежды не было, тогда он открыто становится на сторону врагов патриарха. Паисий Лигарид подал царю совет обратиться к вселенским патриархам. Царь Алек­сей Михайлович, по своей натуре, всегда готов был прибегнуть к полумерам именно тогда, когда нужно было действовать прямо и решительно, в этом случае он именно так и поступил. Государь с боярами составили и решили отправить ко всем вселенским патриархам двадцать пять вопросов, относящихся к делу Ни­кона, но не упоминая его имени, были представлены на обсуждение патриархов случаи, имевшие место в России, но они были описаны так, будто неизвестно когда и с кем они происходили; казалось даже, что их совсем не было, а приводились они только для того, чтобы знать, как следует поступить, если бы они совершились. Доста­вить вопросы патриархам царь доверил греку, по имени Мелетий.

В июле 1663 года, в ожидании ответов от вселенских пат­риархов на посланные вопросы, царь отправил в Воскресенский монастырь к Ни­кону Паисия Лигарида с астраханским ар­хиепископом Иосифом, также вместе с ними поехали давние недоброжелатели патриарха: боярин князь Никита Иванович Одоевский, окольничий Родион Стрешнев и думный дьяк Алмаз Иванов.

Никон был крайне озлоблен на Паисия, которого еще не видел, так как надеялся, что приглашен­ный им грек будет за него просить милости у царя, но лишь теперь он осознал, что Паисий не только дает советы царю, направленные не во благо Никону, но даже говорит о том, что он неправильно носит звание патриарха, два раза полу­чивший архиерейское рукоположение: как митро­полит новгородский и потом как патриарх московский. Как только Никон встретил Лигарида, он обругал его, назвал самоставником, вором и собакой. Посыпались взаимные укоры, приехавшие бояре не забыли упомянуть тот факт, что патриарх называл себя государем и вступал в дела светской власти, также его обвинили в насылании проклятия на Алексея Михайловича и всю царскую семью. Начались допросы. Все, кто был в церкви во время обряда, совершённого Никоном над царской грамотой, не показали ничего обличающего и говорили о том, что патриарх относил своё проклятие не к царю. Интересен тот факт, что для Никона ничего не стоило изречь церковное проклятие по собственным делам.

Содержание бесед с Никоном были пересказаны царю. А Паисий Лигарид так передал своё впечатление о патриархе: «Лучше бы мне не видать такого чудища, лучше оглохнуть, чем слушать его циклопские крики! Если бы его кто увидел, то почёл за бешеного волка!» Естественно, что после таких донесений о примирении двух государей не могло идти никакой речи.

На следующий, 1664 год были получены ответы че­тырех патриархов, привезенные Мелетием. Эти отве­ты были как нельзя более против Никона, однако в них, как и в вопросах, не упоминалось его имя. Их главная суть состояла в том, что, по мнению вселенских патриархов, московский патриарх и все духовенство обязаны повиноваться царю, не должны вмешиваться в мирские дела; архиерей, пусть даже являющийся патриархом, если оста­вит свой престол, то может быть судим епископа­ми, но он также имеет право подать апелляцию константи­нопольскому патриарху, как самой верховной духовной власти, а, потеряв архиерейство, (даже при добровольном отказе), лишается тем самым свя­щенства.

Но в этом вопросе возникли сомнения. Греки, прибывшие в Москву и допускаемые царем вмешивать­ся в церковную смуту, которая возникла в русском госу­дарстве, ссорились между собой и доносили друг на друга. Так, например, известен случай когда к царю явился какой-то иконийский митрополит Афанасий, называл себя (неправильно, как после выяснилось) экзархом и родствен­ником константинопольского патриарха; он всячески засту­пался и хвалил Никона. В то же время приходил другой грек, Стефан, также как будто от константинопольского патри­арха с грамотой, где патриарх назначал своим эк­зархом Лигарида Паисия. Стефан был про­тив Никона. Афанасий иконийский уверял, что подписи патриархов на ответах, привезенные Мелетием, ложные. Царь, бояре и духовные власти сбились с толку и отправили в Константи­нополь монаха Савву за справками о наехавших в Москву греках, с просьбой к константинополь­скому патриарху прибыть в столицу и решить дело Никона своей властью. Патриарх Дионисий отказался приезжать, однако советовал царю либо простить Никона, либо поставить вместо него другого патриарха, а о греках, озадачивших царя и его приближённых своими противоречиями, дал самый не­выгодный отзыв. Ни Афанасию иконийскому (ко­торого не признавал своим родственни­ком), ни Стефану он не давал никаких полномочий; о Паисии Лигариде сообщил, что, по слу­хам, он — папежник и лукавый человек; наконец, о Мелетии, которого государь посылал к пат­риархам с вопросами, отозвался неодобрительно. Таким образом, несмотря на то, что ответы, привезенные Мелетием от четырех патриархов, не оказались фаль­шивыми, однако важно было то, что сам констан­тинопольский патриарх, суд которого ценился вы­ше всего в этих ответах, изъявлял мнение, что Ни­кона можно простить, следовательно, не призна­вал его виновным до такой степени, чтобы низ­вержение его было неизбежно. Еще большую неразбериху в этот вопрос внёс иерусалимский патриарх Нектарий. Несмотря на то, что он подписался в ответах, кото­рые могли служить руководством для осуждения Никона, но вслед за этим прислал к царю грамоту, и в ней убедительно советовал государю помириться с Никоном, оказать ему должное внимание, как к строителю благодати. Патриарх кроме того, высказал полное недоверие обвинениям против московского патриарха, какие ему доводилось слышать от присланно­го из Москвы Мелетия.

Страницы: 1 2 3

Четвертый кризис.
Связан с корниловским мятежом, когда 25 августа 1917г. верховный главнокомандующий отдал приказ снять с фронта верные ему дивизии и двинуть их на Петербург, с целью установления военной диктатуры .Они были остановлены не без помощи находящихся в подполье большевиков, т.к. эта угроза заставила А.Ф.Керенского обратиться за поддержкой к н ...

Византия и Первое болгарское царство
Собственно история Первого болгарского царства начинается мирным договором с Византией 679 г. установившим границы болгарского государства. Тем самым Аспарух юридически оформил международное признание возникшего на Византийской территории болгарского государства, как самостоятельной независимой державы. Юстиниан II (685–711) попытался н ...

Особенности стиля оперного жанра
Оперное творчество Генделя представлено жанром серьезной оперы. Он не был реформатором оперы seria. То, чего он добивался, было поисками направления, приведшего впоследствии во второй половине XVIII века к операм Глюка. Тем не менее, в жанре, уже во многом не отвечающем современным запросам, он сумел воплотить возвышенные идеалы. Прежде ...